Недобрые дела творятся по ночам к западу от Рио-Гранде. Потомки ацтеков плетутся по пескам Соноры в Аризону, довольные яппи возвращаются с мексиканских каникул с “припудренными” носами, а в небе над ними кружатся в танце призраки Амброза Бирса и Фриды Кало. Шипит стервятник: “nunca mas”, подражая ворону По. Даже кактусы здесь сочатся мрачной поэзией, питающей стиль outlaw-country. Стиль изгоев, висельников и трубадуров Дикого Запада. Билли Дон Бёрнс, обладатель вислых усов и четырнадцати ножевых ранений, подходит под любое из этих определений.
Родившийся лет семьдесят назад в штате Арканза (именно так он произносит этот топоним, на французский манер), Билли Дон был поначалу неплохим безусым малым, но служба в армии пришлась на нелёгкую пору конца 1960-х. Вернувшись слегка побледневшим, дембель отправился загорать в Калифорнию, где его приметил Мерл Хаггард. Бурбон и крепкое словцо – в 1971-м Бёрнс проснулся похмельным, усатым и с первым синглом на руках. Но успех будет старательно избегать Биллидоновского перегара долгие годы, изредка подбрасывая ассигнации с перепевок его песен другими исполнителями, среди которых Вилли Нельсон, Сэмми Кершоу и ряд прочих.
Зато будут мотоциклы, братки на мотоциклах, препараты, поездки на мотоциклах за препаратами, приём препаратов… Но и гастроли, и студийная работа. В 1983-м губернатор Арканзаса Билли Клинтон, уже муж Хиллари, но ещё не начальник Моники, объявляет 27-е марта Днём Билли Дона Бёрнса. И всё же Билли Дон всегда в тени или в дороге, а в перерывах его пыряют ножичками или сажают в тюрягу в Кентукки. Его сиплый голос умеет рассказывать смешные и страшные истории, напоминая Лемми Килмистера, поющего хонки-тонк. Его стихи пронзительны, бушлат потёрт, ус сед и солиден.
Свежий альбом, состоящий частично из новых аранжировок старых Бёрнсовых песен, назван “Country Blues” не за стиль, а за настроение злой и бесшабашной тоски аптечного ковбоя на пути в Мексику. Напяливайте шлемы, Лунные Псы, это будет опасное путешествие.
Не стоит въезжать в Техас с юга под Runnin’ Drugs Out Of Mexico – пограничный контроль может уловить некие намёки в припеве. Разбитная мандолина, каджунская скрипка и прочие ингредиенты настоящего кантри – в обойме.
“Миновал границу, словно НЛО”, поётся в одном из куплетов, имеется ли в виду способ передвижения или эффект от перевозимых веществ – неизвестно.
Mexican Woman живописует амурные каникулы гринго. В аранжировку вплетается сочная труба широкополого марьячи, знойная сеньорита с энтузиазмом подпевает. Откуда гринго взял снег в такую жару и как тот оказался у него на носу – из текста неясно. No Shortage Of The Blues – стомп для сельского бала в особом темпе, который я называю “эстонская полька”. Вакерос танцуют, заткнув большие пальцы за ремень, вбивая каблуки в пол с каждой сильной долей.
Damn Cryin’ Shame – задушевный вальсирующий блюз покинутого самца. Настроение подчёркивает нежная партия клавиш.
“Это позорище, родная, что ты сделала с моим сердцем” – лучше бы и Байрон не сказал.
Stranger – песня пройденных дорог и седого опыта. Как с каждым днём всё сложнее узнавать себя в отражении. Ну хоть усы на месте. The Prison Song автобиографична, проникновенна, наполнена тёплой грустью. От материнского подола до тюрьмы не такой уж долгий путь (Вилли Нельсон писал губернатору Кентукки письмо с просьбой выпустить Билли Дона на поруки, кентурнатор Губукки был непреклонен).
Rambling Gypsy – освежённое старое хиллбилли, впервые записанное Бёрнсом ещё в восьмидесятых. О естественных занятиях цыгана. Ну вы знаете… You Lied Our Love Away – снова хиллбилли, выдержанное в лучшей дубовой бочке замшелого демиурга. “Ты проврала нашу любовь” – каков эпитет!?
Билли Дон Бёрнс любит женщин, казино, Вегас, Рино, далее по списку. Но больше всего I Like Trains, признаётся он. У песни скрытая мощь, подобная разгоняющемуся локомотиву. И зловещий смех в конце, делающий текст менее однозначным. Тревожная текс-мексовая No God In Juarez могла бы стать великолепной звуковой дорожкой к “Кровавому меридиану” Кормака МакКарти, если бы кто-то отважился экранизировать эту страшную книгу. Труба отчаянно воет, пытаясь заглушить койотов. Грифы уже слетелись в предвкушении. El sicario едет с южных холмов…
Потрясающая Wild Dogs исполнена вновь для этого альбома. Пронзительная партия скрипки. Бесконечный простор прерий. Слова о любви, смерти и перерождении. Далёкие мерцающие солнца. (Песню про Диких Псов также исполнял Колтер Уолл, герой одной из наших недавних статей). Honky Tonk Boots создана для шальной пляски и дружеского мордобоя в любом салуне севернее Сьюдад-Хуарес. Главная проблема лирического героя – натянуть свои сапоги, иная обувь, как известно, неприемлема в этом элегантном обществе.
Эпилог: В современном кантри плодятся свои “стасы ваенги” в дизайнерски порванных джинсах, с музыкальным материалом соответствующего пошиба. Тем радостнее, что глыбы, подобные Билли Дону Бёрнсу, не сдают позиций и в свободное от мотоцикла время выдают такие крупнокалиберные альбомы. Пожелаем мистеру Бёрнсу долгих плодотворных лет и редких арестов. Каньоны окрасились алым, Лунные Псы…
