Мыс Страха (1961/1991) два фильма, один страх

Знакомьтесь — адвокат Сэм Боуден. Хорошая работа. Красивая жена. Дочь. Дом. Будущее. Четырнадцать лет назад он защищал в суде животное по имени Макс Кейди. Животное вышло на свободу. И теперь оно не хочет справедливости. Оно хочет крови.

Закон бессилен. Полиция разводит руками. Остаётся только смотреть, как тени становятся длиннее, а комната — меньше…

Джон Д. Макдональд — американский писатель книг в мягких обложках. Как маньяк, он пишет по 14 часов в день, семь дней в неделю. На свет появляется роман «Палачи» (The Executioners). И это начало.

Первая экранизация. Режиссёр Джей Ли Томпсон. Позже он подарит нам «Золото Маккены» и множество лент с Чарльзом Бронсоном. Всё просто: декорации, павильоны, строгий свет и тень. Оператор Сэм Левитт малыми средствами достигает главного — он показывает, как захлопывается ловушка.

В титрах звёзды. Великий Грегори Пек — это закон. Его лицо, его голос, взгляд. Он верит, что правосудие победит. Наивный.

Роберт Митчем — это тьма. Он не кричит, не бегает. Он просто идёт. Медленно. Уверенно. Как волна, которая уже накрывает тебя, и ты начинаешь задыхаться.

Тридцать лет спустя. Мартин Скорсезе берётся за ремейк. Получилось нервно, зрелищно, с перебором.

Оператор Фредди Френсис делает воздух тяжёлым. Камера дрожит. Ракурсы снизу. Лица крупным планом. Ты не смотришь кино — ты сидишь в одной камере с Кейди.

Роберт Де Ниро подходит к роли как к диссертации. Качает тело. Разъезжает по южным штатам, записывает голоса на магнитофон. Учится говорить так, чтобы мурашки по спине.

В его камере — пронзённый Франциск Ассизский, Сталин, комиксы про добро и зло, Александр Великий, входящий в Вавилон. В его камере книги: юридическая литература (закон, который посадил его), «Инферно» Данте (первая часть «Божественной комедии» — путешествие через Ад, Чистилище, Рай), Ницше «Воля к власти» («сверхчеловек» выше добра и зла, он создаёт собственные ценности), основы правильного питания (тело — оружие). А в центре — зачитанная Библия. Гремучая смесь.

Когда Кейди разбрасывает нападавших, как кегли, он цитирует поэта XVII века Силезиуса:

— Я так же велик, как Господь! Господь так же ничтожен, как я!

Всё. Дальше можно не объяснять. Этот человек поставил себя на одну ступень с Богом. Для него нет ничего святого. Ничего запретного.

Великий Бернард Херрманн. Композитор Хичкока. В 1961-м он написал не саундтрек — он создал третьего главного героя.
Четыре флейты. Пикколо, альтовые, басовые. Ледяное шипение.
Восемь валторн. Мрачный, тяжёлый гул.
Сорок шесть струнников. Давящая стена.
Херрманн не пишет мелодий. Он пишет эмоции. Вот мотив мести — четыре ноты, спускающиеся вниз. Это приговор. Вот мотив злобы — хроматическая линия у скрипок. Она вызывает тошноту, желание спрятаться.
Это гениальный саундтрек.

В 1991-м Элмер Бернстайн адаптирует эту музыку. Роется в архивах, находит отвергнутую партитуру Херрманна для «Разорванного занавеса» (1966) — и вставляет её в финал. Кейди умирает под музыку, которую Хичкок когда-то выбросил. Красивая месть. Даже слишком.

Сколько переплетений между этими двумя лентами!
Судьба любит шутить. Грегори Пек — лицо справедливости — в ремейке играет адвоката, который защищает Кейди. Роберт Митчем — который был тьмой в 61-м — в 91-м играет лейтенанта, который пытается помочь семье. Они поменялись местами. А страх остался.

Эй, а к чему эти зеркальные даты — 1961 и 1991? Совпадение?
Это детали одного пазла, не так ли? Одно не может без другого. Надо смотреть оба. Иначе не увидишь всей картины.

Живёшь себе. Учёба, работа, семья. Всё крепко. По плану. И кажется, что мир — это порядок. Что закон — нерушимая стена.
Потом приходит кто-то. Или что-то. И стена рушится.
Неизвестное. Густая тьма. Она возникает из ниоткуда и идёт за тобой. Куда бы ты ни спрятался — она рядом. Молчаливая. Неспешная. И когда она входит в твой дом, ты понимаешь: ты не защищён. Ни закон. Ни друзья. Не спасут.

Эй, адвокат — идеальный человек, ходячая Фемида — для борьбы с тьмой ты сам становишься злом. Другого выхода нет.
Фильм кончается. Волна отхлынула. Но спать спокойно ты уже не будешь никогда. Потому что где-то там, в темноте, возможно, уже приближается новая.

Скоро выйдет сериал. Третья экранизация. И я боюсь. Боюсь, что экшн, взрывы, погони и спецэффекты смоют тот первобытный, животный ужас, который так наивно и так метко передал старый чёрно-белый фильм 1961-го. Да, там не было спецэффектов. Там был просто Митчем. Просто взгляд. Просто музыка, от которой нехорошо. И этого, на мой взгляд, более чем достаточно.