Из местечкового восточно-европейского фольклора в большой масскульт истории о вампирах проникли сравнительно недавно по меркам историческим и упыриным: каких-то двести лет назад. Для начала доктор Полидори изрядно пропесочил своего тогдашнего пациента лорда Байрона, сделав его прототипом антигероя повести “Вампир”. Спустя пару десятков лет уже в России Алексей Константинович Толстой дебютировал с виршей “Упырь”, несравненно более жуткой. Но моду на (не)мёртвых паразитов ввёл в 1897-м году ирландец Брэм Стокер своим романом “Дракула”.
Новое искусство под названием синематограф, пугая ковбоев “Прибытием поезда”, развивалось достаточно быстро, уже в 1922-м в Германии Фридрих Мурнау приготовил для всех, кому не хватило кровавых изделий Первой мировой, блюдо под названием “Носферату”, вольную трактовку Стокеровской нетленки. В разгар Великой депрессии в США вышла в прокат уже лицензированная экранизация “Дракулы” с моментально ставшим звездой и заложником одной роли Белой Лугоши. В итоге вампирская тематика скатилась в гротеск и самопародию, эксплуатируя Лугоши во всё более абсурдных постановках категории “Б” и ниже по алфавиту. Последний кол вбил Роман Поланский с феерической комедией “Бал вампиров”, после которой воспринимать работы на упомянутую тематику всерьёз стало попросту невозможно. На смену графьям пришёл дохлый и не очень люмпен-пролетариат с техасской бензопилой и чужой кожей на собственной роже.
История, однако, то ли циклична, то ли спиральна, но в 1991-м Ф. Ф. Коппола, съевший челюстями трилогии “Крёстный отец” собаку на изображении реальных пиявок на теле трудового народа, взялся рассказать о пиявках вымышленных. Его Дракула в исполнении Гэри Олдмана хипповал по Лондону в очках и патлах под Леннона, а в Трансильванской вотчине щеголял странными буклями на иссохшем черепе. Образы создавал знаменитый “отец” Хеллбоя Майк Миньола, но то, что гладко на бумаге, повалилося в овраги. Да и ладно, определённая часть человечества воскликнула, что патлатый Олдманакула душка и ему позволено отсасывать сколь угодно биологических жидкостей из их смертных организмов.
Почву к гламуризации упырей и выведению нового типа графоманок подготовила достаточно талантливая романистка Энн Райс: в 1994-м при её участии и по её одноимённой книжке режиссёр Нил Джордан поставил “Интервью с вампиром”, где великолепно проявил себя Том Круз, абсолютно блестяще продемонстрировала навечно десятилетнюю кровопийцу Кирстен Данст и только Брэд Питт всю дорогу ходил с отвисшей губой, не находя себе места. Да и пусть, определённая часть человечества восхитилась тем, какой Питт очаровашка, и недоделанные полублокбастеры с сексуальными кровососущими мертвецами полились как из ведра изобилия. Разумеется, ехидный Тарантино и остроумный Родригес не могли не поглумиться над набирающим обороты веянием (для любителей односложных словечек: “трендом”). Уже в 1996-м году они сваяли собственный ужастик “От заката до рассвета” со шлюхами и Чичем Марином, и тут было хорошо всё. Настолько, что тему, казалось, снова закрыли, несмотря на пару сиквелов. Не дремали только вскормленные чернилами Энн Райс графоманки.
К ликованию нищих духом, повизгивающих от восторга при виде клыков, киноделы Голливуда в 2008-м выкинули в прокат экранизацию писанины мормонки С. Майер “Сумерки”. Даже Стивен Кинг, которого в последнее время не часто уличишь в здравомыслии, и тот был изрядно возмущён качеством прозы Майер, а главный “патиссон” “саги” до сих пор не может от неё отмыться. В свете таких “достоинств” успех среди подростков всего мира “саге” был гарантирован. Но и канал HBO, известный тем, что ничего не стесняется, демонстрируя секс, жестокость, расизм и прочие удовольствия, расстарался в том же 2008-м году, выпустив кракена под названием “Настоящая кровь”.
Базирующийся на опусах Шарлин Харрис, сериал под управлением Алана Болла во многом играл на поле “От заката до рассвета”, смешивая замогильный юмор со старым добрым ультранасилием, а романтическую требуху доводил до логического развития в духе Тинто Брасса. Но всех людей доброй воли и хорошего вкуса наиболее радовал саундтрек и, в первую очередь, гипнотическая заставка, которую не хотелось проматывать на протяжении всех семи сезонов. Певец Джейс Эверетт знатно потрудился, сочинив инфернальное “болотное” рокабилли “Bad Things”, в котором нет ни единой лишней ноты, зато есть мощный грув и “породистость” таланта. В России, к сожалению, Эверетт известен мало, даже в нишевых кругах любителей рок-н-ролла его не заметили, это недоразумение мы и попытаемся исправить.
Джейс Эверетт Бисли родился 27-го мая 1972-го года в штате Индиана, но уже к своим шести годкам был перевезён родителями в Техас, где и происходило его взросление. Город Форт-Уэрт не столь далёк от границы с Луизианой, взаимопроникновение культур очевидно, отсюда и пресловутый “болотный” звук, появившийся в музыке Эверетта, хотя до этого ещё далеко. Бренчать на гитарке Джейс начал, как водится, со школьными приятелями, а петь, конечно, в местной церкви. По окончанию школы рванул в университет Белмонт, что находится в Нэшвилле, столице музыки кантри. Белмонт, кроме прочего, ежегодно выпускает десятки музыкальных специалистов всех сфер шоу-бизнеса, но вот что говорит сам Эверетт:
“Я счастливчик, это точно. Каждый раз, когда меня расспрашивают о моей жизни, я вспоминаю, что буквально рыл канавы, и сейчас дела определённо лучше. Хотя претензий к канавокопателям у меня нет, я приветствую их работу, все канавы и траншеи должны быть выкопаны”.
Профессионально он занялся музыкой довольно поздно, первый сингл был выпущен в 2005-м, когда Джейсу было уже 33. Год спустя выходит полновесный альбом, а написанная для Джоша Тёрнера незатейливая кантри-песня “Your Man” внезапно возглавляет хит-парад. Второй альбом проходит так же незаметно для публики, как и первый, но Гэри Кэламар, занимающийся подбором музыки для сериала “Настоящая кровь”, ищет южную блюзовую мрачнуху и набредает на сингл с первой пластинки “Bad Things”. Выбор “открывашки” для телефильма случился дьявольски удачный.
Jace Everett – Bad Things (mp3)
Ко второму сезону Джейс при помощи Си Си Эдкока (об этом джентльмене предстоит отдельный разговор) записывает версию блюза “Evil (Is Going On)”, которая ещë в исполнении Хаулин Вулфа звучала устрашающе, но теперь от неё повеяло кладбищем, где не все трупы упокоились.
Jace Everett and C.C. Adcock – Evil (Is Going On) (mp3)
Тогда же, в 2009-м, Джейс Эверетт (фамилию Бисли он оставил за сценой) выпускает третий полноформатник “Red Revelations”, и “Red” в названии не для красного словца. Его мы и послушаем в эту страшную полночь.
Possession будто пропитана миазмами луизианских болот, где не всякий тонет самостоятельно, аллигаторы знают толк в деликатесах, а деревья скрючены от магии вуду. Хорошенькое начало, не правда ли?
Burn For You – рокабилли для подлинных вурдалаков, сгорающих в лучах восходящего солнца.
More To Life (C’mon C’mon) – жизнерадостный среднетемповый кантри-рок с привкусом шестидесятых. Чудится приплясывающий Дракула в исполнении Олдмана.
The Good Life по-цыгански напевно мяукает гитарами.
Damned If I Do – вкрадчивая баллада, которая сделала бы честь и Крису Айзеку.
One Of Them – вновь свамп-рокабилли с чертовски хорошим звуком и голосом сытой рептилии.
Permanent Thing – превосходная вещь с неожиданно тревожным припевом. Будто чёрт засел на колокольне.
Little Black Dress исполнена слегка сдержанней, чем того заслуживает. Чуть больше напора, и вышло б не хуже, чем у Джона Фогерти.
Lean Into The Wind поддерживается хором лягушек и сапогами, шлёпающими по трясине. Готовый хит.
What It Is настолько ритмически задорна, что не стоит пугаться, когда правая нога внезапно устроит краковяк, а брови пустятся в кадриль. Так оно и задумано.
Slip Away обладает неподдельным очарованием старого Дикси и похоронным ритмом. В компании с кукурузной бормотухой даже слезу выжимает.
Bad Things, переизданная на данном альбоме и во второй раз синглом, заняла второе место в норвежском чарте. Прочее о ней было сказано выше.
“Red Revelations” – отменная пластинка, лишённая проходных моментов. Годится для танцев, кровавых историй и быстрого бега от аллигаторов. Тревожных снов, Лунные Псы!
