На границе Техаса и Мексики встречаются, сплетаясь ветвями, десятки культур: традиции и верования аборигенов Аридоамерики дополняются архитектурой усадеб, подражающей легендарной Альгамбре. Здесь музыка мавров, переосмысленная некогда испанцами, получает новую жизнь в толковании бывших индейцев, немцев, французов и ирландцев. Здесь, на техасской территории, расположен город Сан Антонио, славный не только обителью Аламо, но и тем фактом, что 20-го июня 1968-го года в мексиканской семье Родригес после девятимесячного ожидания с криком “¡holas cabrones!” на свет появился новенький гражданинчик СэШэАшки, которого немедленно окрестили Робертом, уж больно с “cabron” созвучно.
Прийдя в сознание после младенческого максимализма (все эти вопли в стиле AC/DC, подгузники фасона Guns’n’Roses, ну дитятеделатели в курсе), Роберт обнаружил себя в компании братьев и сестёр, причём некоторые только были на подходе, поочерёдно занимая место внутри мамы Родригес. Однако, судя по всему, мама с папой умели увлечь свою ватажку гавриков: несомненно, Роберт прочёл и Ларри МакМёртри, и Амброза Бирса, и Кормака МакКарти, чей роман о жизни Техаса 1840-х “Кровавый меридиан” был обсижен критиками в фасеточных очках ещë в год издания, 1985-й, а позже признанный теми же насекомыми одним из величайших американских литературных произведений.
Но страсть к синематографу вспыхнула после просмотра “Побега из Нью-Йорка” режиссёра Карпентера. Следует отметить, что большинство режиссёров “нового Голливуда” к середине 1980-х сдали позиции, на смену драматизму и реалистичной жестокости пришла комедия, влезавшая во все жанры всех категорий, будь то ужасы, боевики или… снова ужасы. В остальных направлениях смеха хватало и до того, но поколение яппи хотело гоготать над каждым кровопусканием, поскольку ЦРУ наладило поставки кокаина из Латинской Америки через Центральную Америку. Слизистые оболочки носа каждого без исключения яппи были обожжены колумбийской дурью. Именно в те годы наркоманы пронюхали весь реальный сектор экономики США, отправив его в Китай и прочие страны, заклеймённые пудроносыми “хозяевами” “третьим миром”. А в Техасе из-за активности наркокартелей количество смертных казней побило все рекорды по стране. Эти факты приведены здесь не для того, чтоб раскрыть грязную сущность американского капитализма, они являются необходимым контекстом.
Как режиссёр полнометражного кино Роберт Родригес дебютировал с идеей борьбы с торговцами белой смертью, а позже развил её до так называемой “Мексиканской трилогии”: “Музыкант”, “Отчаянный”, “Однажды в Мексике”. Героиня Сальмы Хайек владеет книжным магазином, в котором не бывает покупателей. Содержать убыточное предприятие ей помогают деньги картеля. Безымянный мальчишка получает новую гитару еженедельно, но гитара, нашпигованная кокаином, звучит глухо. Не стоит думать, что это фантазии сценариста, это социальный фон, из которого можно загребать сюжеты ложками, это быль и боль приграничных мексиканских штатов.
О том, что Родригес на все руки мастер, следует напомнить: он и сценарист, и режиссёр, и оператор, и монтажёр, и даже гримёр, если совсем припекло. Для съёмок “Однажды в Мексике” однажды в Мексику он вёз натуральные стволы, которые были изъяты ретивыми пограничниками. В итоге актёрам раздали резиновые имитаторы, к которым Антонио Бандерас долгое время не мог привыкнуть, сопровождая каждый “выстрел” криком “БАМ!”. Ну и вовсе мало кто знает, что Роберт Родригес ещë и прекрасный музыкант. Талантливый, что есть редкость, во всём, к чему прикасается.
Тем временем с 2000-го года в Остине, Техас, братья Марк и Рик Дель Кастильо, оба виртуозные гитаристы, практиковали весь спектр испаноязычной музыки со своей группой с нехитрым названием Del Castillo. Их экзерсисы немедленно стали локальной сенсацией по обе стороны границы, и знакомство с Родригесом было лишь cuestión de tiempo – вопросом времени. Роберт пригласил братьев, а также их вокалиста Дэнни Ортиса к сотрудничеству в проект, названный Chingon, что можно интерпретировать с сомбреро-слэнга на русский как “забияка” или даже “гопник”. На подходе у Роберта была заключительная серия марьячи-трилогии, куда вошли песни как свежеиспечённого Chingon’а, так и собственно Del Castillo. Но сегодня мы обнюхаем и пометим единственный (к сожалению) альбом Chingon “Mexican Spaghetti Western”. ¡Vamos, los perros de la Luna, vamos!
Se Me Paró – прекрасный образчик обжигающей теханы – одной из разновидностей латино-рока. Танец парный. На всех пара́х неподдельной страсти.
Malagueña Salerosa – мексиканский шедевр, впервые официально опубликованный компанией Peer International в 1947-м году. Авторами указаны некие Рамирес и Галиндо, хотя эксперты склонны сомневаться в их композиторских данных. До появления версии Chingon лучшей из двух сотен перепевок можно было считать оперную серенаду Пласидо Доминго. Chingon своим надрывом ездоков на кактусах уделали и его, и остальных 199 пытавшихся. Недаром Тарантино затащил их в свой “Kill Bill 2”, где только музыка и спасает плачевную клоунаду, залитую декалитрами томатного сока.
Video Del Oeste дословно переводится как “западная лапша”, а пафос композиции зашкаливает ровно настолько, чтоб нарисовать перед мысленным взором слушателя одинокого спагетти-героя в одиноком спагетти-городке вермишельного Запада. У героя при себе гроб, кофр или шляпная картонка, откуда он извлекает различные огнестрельные орудия, как тапком размазывая всех усатых кукарач. Франко Неро одобряет, Джейми Фокс тихонько завидует.
Severina – мексиканский блюз-рок в духе Карлоса Сантаны, написанный Робертом в соавторстве с родной сестрой Патрицией Вонн. Она же исполняет вокальную партию. Записавшая больше десятка альбомов, где есть место традиционному кантри, текс-мексу и рокабилли, Патриция заслуживает отдельной статьи, что мы вам и обещаем.
Alacran Y Pistolero написал и исполнил Тито Ларрива, предводитель того самого “fuckin’ band” Tito & Tarantula из кинофильма “От заката до рассвета”. Есть в этой виньетке что-то от русского романса…
El Rey De Los Chingones, “Король гопников” – помпезный коктейль из блюза, сёрфа и эспаньолы. Абсолютно лишённый китча, как ни странно. Идеальный для “мексиканского спагетти-вестерна”.
Bajo Sexto – название мексиканской двенадцатиструнной гитары, где шесть сдвоенных струн – басовые. Отсюда и название. Кроме того, это единственная в альбоме композиция, спетая на английском языке. Музыкально: любопытный сплав текс-мекса и рокабилли.
Cielito Lindo начинается там, где закончилась “La Bamba” Ричи Вэленса – тот же латино-рок, пусть и более современно звучащий, а сама песенка среди мексиканцев популярна даже больше, чем “Кукарача”. Да и русскую душу заставит развернуться, как родная.
Mexican Sausage Link – бессловесный и чертовски красивый сёрф по нефтяным бурунам Мексиканского залива, который какой-то Дональд Дак переименовал в Американский. Особое настроение придают надрывные духовые.
Siente Mi Amor – поп-рок баллада с испанским, разумеется, колоритом и любимой всеми Лунными Псами Сальмой Хайек на вокале. Краткость номера спишем на то, что вместо шарфика донья Хайек до сих пор использовала боа констриктора.
Cuka Rocka – пропитанный текилой разнос и разгул, а, возможно, и погром. Но красивый, задери их Эль Дьябло!
В альбоме присутствуют и шелест волн Рио Гранде, и вой торнадо, и топот мустангов по техащине. Чего здесь нет, так это слабых мест. И если в каком городке усатая кукарача задумает произвол и богопротивление, под музыку Chingon явится макаронный герой и, достав из шляпной картонки гроб, из гроба футляр… Ну и так далее. ¡Buenas noches!
