Начиная как купеческое поселение голландских колонистов на острове Манхеттен, Нью-Амстердам волей дельцов и огрызков династий превратился в Нью-Йорк. Просуществовав несколько лет в качестве столицы новорождённого государства в XVIII-м веке, Нью-Йорк превратился в культурный центр Соединённых Штатов. Каждый картавый, нацепив очки, провозглашал себя драматургом или, как минимум, композитором. На Бродвее ставились пьесы, о которых трубила The New York Times, и в какой-то момент это напоминало подлинное искусство. В первых декадах XX-го века Шаляпин неоднократно производил фурор среди размехастой, обрюзгшей бриллиантами публики. Луи Армстронг принялся исполнять русские песни. Но в судорожном XX-м веке приоритеты менялись со скоростью пулемёта Максима. Нью-Йорку это не помешало остаться Нью-Йорком. И взирать свысока на штаты, в которых не водилось писатых носателей, простите, носатых писателей.
В штате Делавер с момента провозглашения его штатом, графоманов насчитано пальцами одной руки, а количество рабочих мест/рук недостаточно. Бродячий латыш Милискаускас, переименованный в Миллера ещë в Шотландии, нашёл здесь польскую жену. Сыновей-двойняшек назвали традиционными польскими именами Том и Джон. Сыновья подросли. Джон предпочёл спортивные занятия – беготню с резиновой тыквой подмышкой, пока не сшибут и не затопчут. Том выбрал книгочейство, когда его ум прочно оседлали богемные французские поэты. Тогда же он познакомился с Ричардом Майерсом.
Обнаружив множество общих тем с этим полужидом из Кентукки, Том увидел в нём единственного на тот момент друга. Их музыкальные интересы в тот момент во многом совпадали: оба любили новаторский джаз, от Колтрейна до Гетца, и The Rolling Stones. Кто из бунтарей того времени не любил Роллингов? Парни решили отправиться в Нью-Йорк. В 1972-м году они так и сделали, потянув за собой барабанщика Билли Фикку, Томского друга детства. Том взял псевдоним “Верлен”, Ричард заявил, что он полный “Хэлл”. Гитара и бас, соответственно. Группу назвали The Neon Boys, да и как ещë было назваться парням из глубинки, обладающим такими амбициями? Но в амбициях и было дело.
Единожды Том во время выступления гавкнул на Ричарда: “прекрати скакать кругом меня!”, а тот не прекратил. Дело было в культовом клубе CBGB, где наши герои стали первыми рок-исполнителями. Верлен и Хэлл перестали одномоментно быть и друзьями, и коллегами, хотя успели переименовать банду в “Television”. Хэлл, уходя из группы, прихватил с собой бас и собственные композиции, одной из которых была “Blank Generation” (её ловко “переосмыслил” Брайан Сетцер в своей “Stray Cat Strut”).
На его место был приглашён Фред Смит, известный в нью-йоркских клубах как Фредрик Лефковитц. Вторым гитаристом Television стал Ричард Ллойд, и эта находка завершила состав группы. Загвоздка была теперь лишь в том, что Том Верлен не собирался заключать контракты. Точнее, он собирался заключить единственный контракт на своих условиях. Сомневающихся в его решительности не было, даже изображавшего из себя гения дегенерата Брайана Ино Том развернул (вскоре Ино примут U2, гуинплены найдут друг друга).
На сцене CBGB Television блистали, их хотели многие лейблы, но Том Верлен хотел полной свободы творчества на собственных условиях. Тем временем ловкач Малькольм МакЛарен уже украл у Ричарда Хэлла “булавочный фасон” для своих олигофренов Вишеза и Роттена. Дольше ждать было нельзя. Том заявил, что ему нужен хороший звукорежиссёр, и студия “Elektra” предоставила такового. Энди Джонс уже поработал с Роллингами и был одобрен всем коллективом. Television готовились к записи по восемь часов кряду. Явившись на студию, они выдали песни с первых дублей, а Джонс просто зафиксировал, в какой превосходной форме находились в тот момент Television. А ну-ка принюхаемся, Лунные Псы!
See No Evil – изящная трактовка гаражного рока 13-th Floor Elevators. Временами напоминает The Doors, временами идёт вразнос.
Venus очень красива. Обещает объятья Венеры Милосской, безрукой статуи. Отдельно следует отметить игру барабанщика и одного из солирующих гитаристов (похоже, это был Верлен). Голос Тома надрывно наглый. За ним хочется следовать, а красивейшее гитарное соло подтверждает – падение неизбежно.
Friction ещё более гаражная, что подтверждают подпевки и гитарные пассажи. Поэтические образы придают музыке необходимой абсурдности: “мои глаза как телескопы наоборот, я вижу, какое всё мелкое, но кому нужна надежда?”.
Marquee Moon начинается как некое мутировавшее регги. Внезапно вырывается на кульминацию. Гитара будто подзуживает. Дразнит и смеётся. Вместе с вокалистом. Соло выходит на финишную прямую, два гитариста меняются пассажами, затем сходятся в едином риффе, чтоб замолчать в красивейшем клавишном пассаже, вновь ожить и заткнуться насовсем. “Marquee” давно означает любое яркое заведение с сотней огней. Вокзал, кинотеатр, ресторан etc.
Elevation украшена великолепным мяуканьем гитар, где каждая фраза словно отдельная песня. Судорожный припев только подчёркивает плохо скрываемую нежность куплета. Самые кошачьи пассажи во Вселенной.
Guiding Light – поначалу вполне Роллинговский госпел, очень быстро превращающийся в Телевижиновский. Красивый, как десяток негритянских церквей.
Prove It выглядит как обычный для Television тинейджерский ритм-н-блюз, перерастающий в волшебное крещендо, которое возвращает в детство.
Torn Curtain начинается с барабанного крещендо, сращивая эту песню с предыдущей. Здесь, как нигде больше, бескомпромиссно высокий тенор Тома Верлена звучит отчаянно и надрывно. Да и гитары просто рыдают. Если нужна драма, вот она. Одна из величайших песен в Галактике.
Никто не ожидал, что дебютный альбом Television окажется таким мощным. Даже музыкальные критики, которые смыслят в музыке меньше твоего пёсика, поскуливали от восторга, прижав уши к хвостам. Поэзию и голос Тома Верлена особенно оценили в Великобритании. Наша очередь, Лунные Псы!
